Казис Казисович САЯ

КЛЕМЕНС

Повесть

Перевод с литовского Екатерины Йонайте

В Дайнавском крае, неподалеку от Немана, затерялась в густых лесах деревня Девятибедовка - дюжины полторы ветхих домишек, пропахших кисловатым хлебным духом да сушеными боровиками.

Девятибедовцы и сами не ведали, кто и за что их так уныло окрестил. И пусть обуты они были в лапти и одежонка на них - заплата на заплате, пусть доводилось им порой грибной ножкой вместо сала обходиться, они на это не сетовали. Осушат, бывало, добрую чарку медовины, затянут громко песню, а потом посмеются да порадуются, что нет над ними ни ксендза, ни дворянина, ни другого господина. Есть у них только староста - мужик степенный, на семь лет избранный.

А уж хитрости им было не занимать! Нарочно дорогу через лес не прокладывали, чтобы сборщики податей или прочие непрошеные гости до Девятибедовки не добрались. Сами же по Неману в город плавали, грибы-ягоды там продавали, соль закупали - и домой. А лодки в камышах да ивняке прятали.

И вот однажды молодой деревенский смолокур Алялюмас пришел к реке искупаться. Вдруг слышит - кричит кто-то в кустах. Бросился туда решил, что это коршун зайчонка настиг. Глядь, дитя в лодке лежит, слезами исходит. Совсем малютка - год с небольшим, поди, рубашонка на нем легонькая, а на шее янтарек болтается, - видать, зубки режутся, вот и подвесили, как исстари повелось. Взял Алялюмас ребенка на руки, огляделся вокруг. Затем забрался на кручу высокую, покричал оттуда, поаукал - ни души. Делать нечего - умыл мальчонку, сунул ему в рот тот желтый камешек и понес к старосте.

В самую страду, в сенокос это приключилось - заняты люди да и злы, словно осы перед дождем, разве тут до чужого ребенка? К тому же сразу видно, баловень, не иначе, - такому гречневую кашу и не предлагай. Многие советовали отвезти найденыша в город, в Мяркине, и там отдать его властям - пусть сами разбираются. Но староста, ох и хитрющий старик, рассудил иначе: