Тогда он стал присматриваться к людям корабля "Мод". Иногда он не вникал в слова, которые говорил ему сам Руал Амундсен, а просто смотрел на его рот, на кончик розового языка, на большие крепкие зубы и размышлял: доступна ли этому человеку, который, как утверждают, покорил огромные пространства и побывал на таком юге, что дальше уже вовсе ничего нет, – доступна ли ему истина о бесконечно возрастающих числах? Скорее всего нет. Потому что Амундсен все время ищет конец. Конец земли. Значит, он всегда уверен в том, что есть пределы земным и водным пространствам. Но есть кроме зверей, людей, растений – всего того, что окружает человека с самого рождения и сопровождает до смертного часа, кроме того, что можно сосчитать, чему всегда можно найти конец, – числа. Бесконечный ряд чисел, волшебное возрастание количества, таинственная упругость, превращающаяся в твердость непреклонной головокружительной высоты. И есть ли конец той бесконечности?

Так стоял Какот, держа в вытянутых руках блюдо, и не слышал и не понимал, что говорил ему Амундсен.

– Вы что, оглохли? – заорал в самое ухо великий путешественник.

Какот с состраданием посмотрел на Амундсена и подумал, что этот человек с громким голосом и внушительной внешностью ни больше ни меньше как один из людей, член большой человеческой семьи, один экземпляр человека. Можно сосчитать не только команду корабля "Мод", жителей близлежащего стойбища, жителей всей Чукотки и противоположного берега, – наверное, можно сосчитать и жителей далекой Норвегии, откуда приплыл Амундсен с товарищами…

– Сколько человек живет в Норвегии? – спросил Какот, не обращая внимания на сердитый голос Амундсена.

– Что? – опешил Амундсен.

– Сколько человек живет в Норвегии? – повторил вопрос Какот.

Амундсен сделал шаг назад и, круто повернувшись, вышел из тесного камбуза.

Его громкий голос долго доносился до слуха Какота.