Эта тема интересовала всех.

– Для антенны? Ты что, сам видел?

– Я не видел еще. Отец видел, когда ордер получал. Он три года уже стахановец. У него три значка. Только он их не носит, все сразу. Носит один.

Ребята помолчали. Потом повернулись к Лаци: что он скажет. Но Лаци тоже молчал. Он смотрел на Пограничную гору, возвышавшуюся над рекой, подобно огромной серой стене. Тогда заговорил толстый Стрикобраз, заговорил, как всегда, торопливо, проглатывая слоги.

– Мой папка тоже стахановцем мог бы быть. Не то что три, а десять раз.

– Почему ж не стал?

Стрикобраз пожал плечами. Щекастое лицо делало его старше остальных.

– Почему? Потому что Феллингер, мастер, зуб на него имеет. Такие ему задания дает, что…

Стрикобраза недавно остригли – чтобы волосы лучше росли. Они у него и росли: от середины лба до шеи голову покрывала густая, рыжеватая, колючая щетина. Похоже было на стриженого ежа. Потому его и прозвали – Стриженый Дикобраз, или коротко – Стрикобраз.

– Мой папка, знаешь, когда еще главным был в профсоюзе, красный флаг нес на демонстрациях, впереди хора? Когда эти еще без штанов бегали.

– Кто – эти?

– Ну эти! Которые теперь учить его хотят. Умники вроде Феллингера!

Снова помолчали. Худой, болезненный Фери сказал:

– И мой отец стахановцем был бы… Да пьет он. – И сплюнул. – Для него пивная – что мать родная.

Ребята посмеялись; вместе с ними смеялся и сам Фери. Потом с серьезным видом добавил:

– Это у него после плена. Мамка говорит, раньше он не пил. – Фери еще раз сплюнул и долго смотрел, как кружится плевок на мелких волнах.