За неделю ее пребывания в замке миссис Элсуорси заговорила с ней только дважды. Но это было неважно. С этого дня она считала себя знакомой с этой знатной леди. Когда мисс Мартиноу была воодушевлена, она могла совершить геройский поступок. И с ее стороны было подлинным героизмом решиться атаковать эту цитадель, но именно это и произошло в тот памятный день, в одиннадцать часов утра.

Отчаянная смелость ее поступка оправдывалась высокой целью. Лакей, открывший перед ней двери, при всем его высокомерии обязан был доложить о ней, и миссис Элсуорси с радушной, доброй улыбкой согласилась ее принять.

Их беседа была краткой, но мисс Мартиноу, едва высказав суть своей просьбы, совершенно забыла, что она бедна, а ее собеседница богата. Миссис Элсуорси также, после нескольких взглядов в худое и серьезное лицо учительницы, перестала замечать ее допотопный чепчик чемоданом и несуразное, короткое, старомодное пальто.

Обе собеседницы были настоящими женщинами, с самоотверженными, добрыми сердцами, и тема беседы поглотила их. Миссис Элсуорси вселила в душу учительницы надежду.

Никогда раньше жители деревни Розбери, расположенной неподалеку от роскошного поместья, не обращались к его хозяйке с какими-либо просьбами. Поэтому, когда на следующий день ее карета с великолепными лошадьми остановилась у дверей дома Мэйнуерингов, вся деревня взволновалась.

Поппи Дженкинс, хорошенькая дочка прачки, вышла на улицу и уставилась во все глаза на знатную даму. Жена доктора, которая жила на другой стороне улицы, украдкой завистливо наблюдала сквозь муслиновые занавески. Пекарь и мясник забыли про утренние заказы, а Ханна, служанка Мэйнуерингов, как она потом выразилась, дрожала от головы до пальцев ног.

– Позвольте мне причесать ваши волосы, мисс Примроз, – попросила она, когда ей наконец удалось уговорить Примроз перестать плакать. – Ваши руки в порядке, мисс Примроз? А воротничок чистый? Это большая честь – визит миссис Элсуорси.