– Конечно, дорогая, и Дэйзи увидит всходы своих семян. Мои милые дети, – взволновано продолжала миссис Элсуорси, – я буду так счастлива видеть вас всех в Шортландсе, только, мне кажется, вы могли бы ответить на мое письмо.

Миссис Элсуорси сидела у окна, в глубоком кресле, в то время как Джесмин стояла перед ней, а Дэйзи молча сидела на полу и складывала покрывало.

– Мы могли бы ответить на ваше письмо? – эхом отозвалась Джесмин. – Вы знаете, если быть совсем откровенной, ваше письмо немного похоже на лекцию. Вы обращаетесь в нем к нашей Примроз, но, услышав его, Дэйзи заплакала. Вы предложили план и написали, что он замечательный, но… но прежде, чем мы прочли эту часть вашего письма, Примроз предложила другой план, свой собственный, и он такой замечательный, такой прекрасный, что мы порвали ваш план из страха, что он может соблазнить нас. Мы не знаем, каков ваш план, миссис Элсуорси, но мы не хотим принять его, потому что у нас есть свой собственный, и он нам нравится!

По мере того, как Джесмин говорила, выразительное лицо миссис Элсуорси все больше искажалось болью. Она вспомнила слова мужа: «Она пока еще не наша Джесмин». Как многие красивые и богатые женщины, она не привыкла к возражениям. А когда дело стало складываться не так, как она хотела, ее желание лишь усилилось, и миссис Элсуорси ощутила досаду.

– Это жестоко – рвать письма добрых друзей, – произнесла она. – Я предложила вам то, что в любом случае могло бы принести вам пользу, а вы даже не удосужились прочитать. Нет, мои дорогие, я не сержусь. Дэйзи, подойди и поцелуй меня. Джесмин, дай руку. Можно я расскажу вам свой план, о котором вы не прочитали вчера вечером?

– О, мы не хотели обидеть вас, ни за что на свете, – сказала Джесмин. – Дэйзи, поцелуй миссис Элсуорси. Конечно, вот моя рука. Я люблю вас, и Дэйзи любит, и…