О ком она говорит? О докторе Корне? Вряд ли. И как это можно было обнаружить раньше?

Я ничего не понимала. Потом мама воскликнула:

— Я не смогу сделать это снова! Не смогу! Этого не должно было случиться!

— Как бы там ни случилось, — отозвался отец, — в любом случае прошлого не вернешь.

— Ты обвиняешь меня?

— Разве я это сказал?

— Ты говоришь так, как будто я виновата. Разве не так?

— Да вовсе нет! — окончательно рассердился отец. — Вот когда мы...

Тут он увидел меня.

— Миранда! Ты слушала наш разговор?!

Я кивнула.

Они переглянулись.

— Ты не должна была слушать, Миранда. Ты нас очень огорчила!

— О чем вы говорили? — спросила я. — Кто меня наблюдал?

— Ерунда, — отозвался папа. — Кстати, по-моему, у тебя скоро репетиция.

— Да, а я могу пойти?

— Ну конечно. Доктор Корн считает, что Нет никаких причин тебе не выступать завтра. Я уже говорил, что с тобой все будет хорошо.

Когда папа вез меня на репетицию, я снова спросила его, о чем они говорили. До сих пор они всегда были откровенны со мной, теперь же, когда речь шла о действительно серьезных вещах, они все от меня скрывали. Я так и сказала папе.

— Ты права, Миранда, права. Честность всегда была нашим принципом.

Он помолчал, как бы подбирая нужные слова.

— Когда ты была маленькой, за тобой очень тщательно наблюдали специалисты в Г.Р.Ф. Они обследовали тебя на предмет всевозможных болезней, а также проводили генетическое обследование, то есть проверяли твое генетическое здоровье. И ничего не нашли. Значит, либо они что-то упустили, либо ты права, и болезнь развилась позднее. Но мама считает, что они были невнимательны и вовремя ее не обнаружили.

— Звучит фантастически, — ответила я.