— Я не знаю, что это, Мира, — ответила она. Так мама называет меня в особых случаях,

например, когда она беспокоится. Сейчас она явно была встревожена.

По возрасту я все еще числюсь на учете у педиатра, и нам пришлось пробираться в его приемную через ораву кричащих ребятишек и кучи игрушек. Меня провели в кабинет почти сразу — потому что эта больница принадлежит моим родителям. Собственно, у них больницы по всей стране — Конгломерат Кобурн. Назван так в честь моей бабушки, поскольку на ее деньги отец создал свою империю.

Доктор Корн поздоровался со мной. Он был серьезен, как всегда. Другие педиатры обычно шутят и, кажется, никогда не перестают улыбаться. Но только не доктор Корн. Не помню, чтобы я когда-либо видела улыбку на его лице. Он не брюзга и не зануда — просто он серьезный.

— Давай посмотрим, Миранда. Тебе что-то попало в глаз?

— Не знаю, — ответила я. — Я была на репетиции, ждала своего выхода. И вдруг все расплылось перед глазами. И до сих пор все, как в тумане.

Он посветил мне в глаза маленьким фонариком. Затем заглянул в мою больничную карту.

— В последний раз ты была у меня почти год назад. И со здоровьем у тебя все было в порядке.

— Да, — кивнула мама.

Он вновь осмотрел мои глаза.

— Миранда, мы должны тебя обследовать. И вдруг, так же внезапно, как это случилось, все прошло!

— Доктор Корн! Я опять хорошо вижу! Все в порядке! — воскликнула я.

— Подожди здесь немного, Миранда, — сказал врач и кивком предложил маме выйти с ним из кабинета.

Они закрыли дверь, но она не захлопнулась и осталась немного приоткрытой. Так что я слышала обрывки их разговора. «Обследование... что-то есть... невозможно... я опасаюсь... не может быть... не будем торопиться...»

Наконец дверь открылась, и они вошли. Мама была смертельно бледна.

— Что такое? — испуганно спросила я.

— Мы не уверены, Миранда, — сказал доктор Корн. — Но мне не нравятся твои глаза, с тобой что-то не в порядке.