Мы сели ужинать в кухне. Где-то в середине ужина в дверь позвонили. Мама пошла открыть и вернулась с доктором Корном. Он был серьезен, но он всегда такой, поэтому я постаралась не волноваться. Он нередко заходит к нам, чтобы обсудить с родителями дела, касающиеся больницы, поэтому в его появлении в нашем доме не было ничего необычного. Тем не менее во рту у меня пересохло, и хотя еще минуту назад я вовсю уплетала ужин, теперь кусок застрял у меня в горле.

— Миранда, заканчивай свой ужин, — сказал доктор Корн, — а я должен поговорить с твоими родителями.

Мама оперлась на спинку стула, а папа выронил нож, который со звоном упал на пол. Что происходит? Неужели у меня какая-то смертельная болезнь?!

— Что со мной? — спросила я срывающимся голосом.

— Я все скажу тебе, Миранда. Обещаю. Но позволь мне сначала поговорить с твоими родителями.

Они прошли в папин кабинет в другом конце дома. Я сидела, уставившись в тарелку. Наконец я почувствовала, что больше не могу. Я взяла трубку и набрала номер Эммы.

— Эмма?

— Привет. Как твоя репетиция?

— Случилось что-то непонятное. У меня все расплылось перед глазами, и мама отвезла меня в больницу, меня там долго обследовали, и теперь к нам пришел доктор Корн. Сейчас он говорит с родителями.

— Ничего себе! Но ты ведь не больна? Ты же никогда не болеешь.

— Я прекрасно себя чувствую.

— Ну и отлично... А зачем тогда пришел доктор Корн? — помолчав, спросила она.

— Хотела бы я знать. Он сказал, что ему не понравились мои глаза. Со мной не все в порядке.

— Что не в порядке?

— Я не знаю!

— Ладно-ладно! Без паники, — попыталась успокоить меня Эмма. — Возможно, какое-нибудь пустяковое воспаление. У Эми Горовиц было такое. Ее быстро вылечили.

— Но доктор говорит, что-то происходит не только с глазами, но и со мной.

— Ну... Ладно, главное — без паники.