– Не знаю. Наверно, потому, что мы маленькие и только мы одни можем лазить по котлам. Большие лазить не могут. Нас и выбирают поэтому худых, маленьких, ну, шариков. В котле ведь узко. Вон под топку я и сам не пролезу. Лезет самый худенький.

Старшина чего-то усмехнулся.

– Вы чего? – спросил я.

– Так, ничего! – И он опять усмехнулся. – А мне пароходный доктор вот что сказывал: вы, говорит, настоящие шарики. Есть у каждого человека шарики – красные такие. Когда болезнь какая заберется к человеку, шарики ее и выпирают. Вы тоже, говорит, такие шарики. Выпираете из котла болезнь, накипь!

Почти дитя, мальчик, в этом темном и грязном котле, поведавший мне теорию Мечникова, изумил меня. А не прав доктор?

Его определение самое меткое и верное. Они и есть те же спасительные для парохода шарики, что и кровяные для организма.

– Вы старшина? Какая ваша обязанность?

– Обязанность? Да смотреть, чтобы все работали. Шарики любят и побаловаться. Заберутся куда-нибудь в угол все вместе, постукивают молотками, будто работают, и рассказывают. Я и слежу. Кто не слушает меня, провинится, того я наказываю.

– Как же вы наказываете?

– А так, возьму да наложу зиноватому после работы побольше инструментов – пусть тащит до дома.

раздался из-за третьей топки чей-то пискливый и задорный голосок.

– Цыц! – прикрикнул старшина, и писк оборвался.

– Дай огня! – раздался сбоку тот же голосок, и вынырнувший снизу шарик потянулся потухшей свечой к горящей свече старшины.

– Это тебе уже двадцатый раз! – заметил ему старшина.

– Ну и двадцатый! Что ж, когда тушится! А тебе жалко? – возразил тот с прежним задором. – Небось не убудет!

– Много вас, шариков? – полюбопытствовал я.

– Сто наберется!

– А у кого служите?