Дверь в овечье стойло была на запоре, по для бродяги запертая дверь давно не была преградой. Как рысь-бесшумно и ловко — взобрался он на стену, протиснулся сквозь узкое отверстие и залез в кормовой склад. А уж оттуда спустился по лесенке в самое стойло.

Так вот она — знаменитая овчарня господина фон Крехвица! Выглядит жалко. Всего-то три дюжины овечек, хотя места хватило бы на сотню животных. Три дюжины неухоженных местных уродцев с грубой, свалявшейся шерстью. Было слышно, как некоторые из них кашляли от сырости и плохого корма. Никаких испанских баранов среди них не было.

Бродяга поднял с пола тусклый фонарь и пошел вдоль овчарни, разглядывая животных. Немного времени понадобилось ему, чтобы сосчитать, сколько тут было барашков и самочек, годовалых и двухлеток, маток и молочных.

«Нет уж, от овец хозяину проку мало, — с отвращением думал крестьянский сын. — Ясно, что их у него тоже крадут. Конечно, нелегко найти хорошего овчара. Они все как один мошенники, и даже лучшие из них подпускают своих ягнят к хозяйским маткам. Но здесь все гораздо хуже, чем у других. Два стога доброго лугового сена нужно для того, чтобы продержать зимой тридцать овец. А тут одна солома — и ни вязанки сена. Наверное, овчар продал свежую траву и заработал на этом неплохие деньги, вот и дает овцам резаную солому, а такой корм для них — отрава. Так он всех ягнят загубит!»

Бродяга остановился перед одной из овечек и внимательно поглядел на нее.

«А эта и вообще больная, — определил он. — Нет, это не чесотка, скорее — легочные глисты или простуда. Значит, помещение недостаточно сухое. Овчар, видно, не знает, что овцы не выносят сырости. Ох, был бы я господином фон Крехвицем!»