Лишь теперь до бродяги дошел смысл происходящего. Человек с костистым лицом и расчесанной надвое бородой был не хозяином поместья, а ростовщиком из округи, одним из тех кровопийц, что выкачивают у владельцев имений деньги и не дают нуждающимся ни хлеба, ни крыши над головой. «Фу, срам-то какой! — прошептал бродяга.-Да это же подлый ростовщик, а я-то принял его за знатного дворянина! Где только были мои глаза! Ну, теперь-то уж смотри и слушай! Эти двое, конечно, совершают какую-то подлую сделку. С первого взгляда видно, что один из них Иуда, а другой — Искариот».
Приказчик, которому выпала доля быть Искариотом, стоял и неуверенно месил сапогами снег. Между тем ростовщик шумно вздохнул и заявил:
— Передай своей хозяйке привет от ее крестного, барона фон Зальца из Дюстерло и Пенке, да скажи, что он больше не даст ей ни талера, ни гульдена и ни крейцера. И не нужно ему в залог ни фруктового сада, ни права на пашни… Но вот если она захочет продать свою верховую лошадь Диану и борзого кобеля Ясона, то я, так уж и быть, дам ей восемьдесят гульденов. Так и скажи барышне. Если не захочет, то черт с ней. Как поговоришь, сразу же вели запрягать — мне пора домой.
«Господи помилуй! — вздохнул про себя бродяга. — Так он все-таки из знатных! Бароном себя называет и оружие носит, а ведет себя как ростовщик, несмотря на всю свою дворянскую честь. Нет, чем быть таким дворянином, лучше уж жить в нищете!»
— Восемьдесят гульденов — это мало, — возразил приказчик. — Ваша милость прекрасно знает, что один борзой пес стоит пятьдесят.