Вор потянул носом воздух. В комнате витали запахи вина, свежего хлеба и жареного мяса… Кто-то здесь недавно ужинал. И даже оставил на столе объедки. Для кого же был накрыт стол и натоплена печь? Вор быстро огляделся по сторонам. На стуле тускло поблескивал клинок шпаги. У печи стояли высокие кавалерийские сапоги. Между двумя окнами помещалась кровать, а на ней — тут у вора перехватило дыхание — кто-то спал.
Однако вор особенно не испугался. Такие случаи были ему привычны. Проскользнуть через комнату, не разбудив спящего, — это один из навыков его профессии.
На постели находились двое: мужчина и женщина.
Вор принялся размышлять. Хозяин, как видно, хорошенько выпил и закусил, после чего задремал в объятиях своей жены. Но он непременно должен сказать ему свое слово, даже если хозяина придется будить посреди ночи. Он стал лихорадочно соображать, как лучше приступить к делу.
«Мир вам и милость Христа, Господа нашего! — мысленно начал вор. — Ой, да он же, пожалуй, с ума сойдет, если услышит спросонья, что у него чума в овчарне… Нет уж, лучше подождать, пока они не проснутся, а я тем временем посмотрю, какой шелк будет эта парочка прясть в постели».
Вор забрался за печь, в тепло, и стал прислушиваться к ночным шорохам. Он был очень доволен, что судьба так быстро привела его к господину фон Крехвицу. Сначала до него доносилось только размеренное дыхание, затем он услышал сонный шепот женщины. Мужчина потянулся на кровати и неохотно положил руку на плечо женщине.
«Скажу так, — думал тем временем бродяга. — Мир вам и милость Христа, Господа нашего! Ваша милость отдыхает здесь на постели, не ведая, что у него в овечьем хлеву чумная зараза. Слуги ваши никуда не годны. Всех их следовало бы пороть как Сидоровых коз… — Тут он вдруг осекся. — Нет! Так начать — все равно что правой ногой лезть в левый сапог. Сперва ему надо сказать, кто я такой и от кого пришел».
— И что это вы, господин, все зеваете да зеваете? — вдруг заговорила женщина. — Неужели в этом для господина заключается все искусство любви? Почему вы больше не называете меня милочкой, ангелом, сокровищем, кошечкой, розовым бутончиком и душевной отрадой?