Рыжий одним прыжком сел рядом на стол.

- Горе луковое! Не злись! Сегодня мы им покажем, какая у нас будет последняя оплеуха. Дай только я на этот раз выдумаю.

- Меня оскорбляют, а я буду выдумывать? - крикнул Захарьев.

- Не ты, а я, я буду выдумывать, - перебил Рыжий. - А знаешь, в чем дело?

- Ну? - Захарьев насторожился.

- Дело в том, - сказал Рыжий, - что на твое место директор хочет поставить своего племянника Серьгу.

Захарьев побелел от злости.

- Наплюй, - сказал Рыжий. - Слушай лучше меня. Будешь слушать?

Захарьев молчал.

- Ну тогда я ухожу.

Рыжий соскочил со стола и прыгнул в двери, в коридор.

- Стой, стой! Рыженький! - крикнул вдруг жалобно Захарьев.

Рыжий вернулся.

- Так будешь слушать? Дай руку.

Захарьев протянул ладонь, и Рыжий с размаху треснул в руку так, что жарко стало. Повернулся волчком и побежал по коридору.

И вот до вечера никто не знал, что будет на спектакле у клоунов. Говорили среди артистов, что клоунского номера совсем не будет, что Захарьев подал жалобу в союз и уходит. Другие говорили, что выступит новый клоун Серьга. Рыжего целый день не видели, а когда вечером он явился, за три минуты до начала, все его обступили с расспросами. Рыжий сказал, что сам директор наденет колпак и будет бегать по арене на четвереньках.

А публика валила и валила в цирк. Артисты в уборных одевались к своим номерам. Рыжий с Захарьевым заперлись в своей каморке. Кто-то постучал в дверь. Рыжий высунул голову. Служитель стал шептать ему на ухо:

- Директорский племянник одеваются тоже, знаете, клоуном, наряд очень богатый, и - и какой богатый!

- Ладно! - крикнул Рыжий, - кланяйся павлину и спереди и в спину, - и захлопнул дверь.

Оркестр грянул марш. Под куполом вспыхнули яркие лампы, на вороном коне, на бешеном скаку вылетел на арену наездник - представленье началось.