— Какая новая напасть на нас обрушилась, командир?

— Дело не новое, — тихо ответил Юло. — Вся Европа против нас

— Отсутствие Бонапарта меня не беспокоит, командир, — ответил молодой майор Жерар, человек образованный и незаурядного ума. — Наша революция от этого не остановится. Нет! Мы должны не только защищать французскую землю, у нас двойная миссия. Мы обязаны сохранить душу страны, благородные принципы свободы, независимость и человеческий разум, пробужденный нашими национальными собраниями, — надеюсь, что он будет распространяться все дальше и дальше. Франция — словно путник, которому вверен светоч: одной рукой он держит его, другой охраняет; если ваши известия верны, то еще никогда за последние десять лет не окружало нас столько врагов, которые стремятся загасить этот светильник. Доктрины и страна — все на краю гибели.

— Увы, да! — со вздохом согласился Юло. — Эти шуты, члены Директории, ухитрились поссориться со всеми, кто мог бы умело вести ладью. Бернадот, Карно, все, даже гражданин Талейран, покинули нас. Короче говоря, у нас остался только один добрый патриот — хитрец Фуше, он все держит в руках с помощью своей полиции. Вот это голова! Он-то и предупредил меня вовремя об этом восстании. И все же я уверен, что мы попали в западню.

— Да! Если армия не вмешается в дела правительства, — сказал Жерар, — адвокаты доведут нас до того, что будет хуже, чем до революции. Разве эти фитюльки умеют командовать!

— Я всегда опасаюсь одной вести, — продолжал Юло, — вдруг мы узнаем, что они столковались с Бурбонами! Разрази их гром! Если они сговорятся, то в каком положении мы здесь окажемся?

— Нет, нет, командир, до этого не дойдет, — возразил Жерар. — Армия, как вы говорите, поднимет голос, — только бы она не выбирала выражений из лексикона Пишегрю, и тогда, надеюсь, мы увидим, что не для того же мы рубились целых десять лет, чтобы в конце концов другие пряли лен, который мы растили.

— О да! — воскликнул командир. — Недешево нам стоило переменить одежду!