— Он надул бы самого святого Петра и украл бы у него ключи от райской обители, — сказал ректор, ударив Хватай-Каравая по плечу. — Без него синие перехватили бы нас.

Заметив молодую даму, аббат Гюден отошел на несколько шагов и вступил с нею в разговор. Хватай-Каравай проворно открыл сундук в дилижансе и с дикой радостью показал всем мешок, судя по форме его наполненный свертками с золотыми монетами. Он не стал медлить с дележом добычи. Каждый шуан получил от него свою долю, и раздел был произведен с такой точностью, что не вызвал ни малейшей ссоры. Затем Хватай-Каравай подошел к молодой даме и священнику и протянул им около шести тысяч франков.

— Могу я со спокойной совестью взять эти деньги, господин Гюден? — спросила молодая дама, чувствуя потребность в чьем-то разрешении.

— А как же иначе, сударыня? Разве церковь не одобрила некогда конфискацию имущества у протестантов? И тем более это дозволительно в отношении революционеров — богоотступников, разрушителей храмов и гонителей религии.

Аббат подкрепил эту проповедь личным примером, без церемоний приняв своего рода десятину

— К тому же, — добавил он, — я могу теперь отдать все свое достояние на защиту бога и короля: мой племянник ушел к синим!

Купьо плакался, что он разорен.

— Иди к нам, — сказал Крадись-по-Земле, — тогда и ты получишь долю.

— Но если не будет следов нападения, подумают, что я нарочно дал себя ограбить.

— Ну, за этим дело не станет! — сказал Крадись-по-Земле.

Он подал знак, и тотчас ружейный залп изрешетил тюрготину. При этом нежданном обстреле старый экипаж издал такой жалобный звук, что суеверные по природе шуаны попятились от страха. Но Крадись-по-Земле приметил, что в уголке кузова поднялось и снова спряталось бледное лицо молчаливого пассажира.

— А у тебя, оказывается, еще одна наседка в курятнике? — шепотом спросил у Купьо Крадись-по-Земле.