— Не обижайтесь, командир. У нее в рукаве ваш генеральский чин, — со смехом сказал Корантен, пытаясь пустить свою лошадь вскачь, чтобы догнать карету.

— Ну нет, я не позволю всяким проходимцам дурачить меня, — ворчливо сказал Юло своим друзьям. — По-моему, лучше швырнуть генеральский мундир в канаву, чем заработать его в постели. Что это за птицы и чего они хотят? Вы тут понимаете что-нибудь?

— О да! — сказал Мерль. — Я знаю, что никогда еще не видал такой красивой женщины! И, по-моему, вы плохо понимаете иносказания. Может быть, это жена первого консула.

— Вздор! Жена первого консула пожилая, а эта — молодая, — возразил Юло. — К тому же в приказе, который я получил от министра, написано, что ее зовут мадмуазель де Верней. Это, несомненно, одна из бывших. Разве я их не знаю? До революции все они занимались таким ремеслом. Тогда в два счета можно было стать начальником полубригады, стоило только разок-другой сказать понежнее такой особе: «Сердце мое!»

Пока солдаты конвоя, по выражению их командира, старались пошире раскрывать циркули, ветхий рыдван, служивший почтовой каретой, быстро доехал до гостиницы «Три мавра», находившейся в середине главной улицы Алансона. Услышав грохот и дребезжанье этой бесформенной колымаги, на пороге гостиницы появился хозяин. Никто из жителей Алансона не мог ожидать, что почтовая карета остановится у гостиницы «Три мавра», но ужасное происшествие в Мортани уже привлекло к этой карете столько зевак, что обе путешественницы, желая укрыться от всеобщего любопытства, поспешили войти в кухню — неизбежную прихожую каждой гостиницы на западе Франции. Оглядев экипаж, хозяин хотел было последовать за приезжими, но кучер взял его за руку и остановил:

— Слушай, гражданин Брут

— И, стало быть, мы с тобой, приятель, выпьем сейчас по стакану вина, — сказал хозяин.

Мадмуазель де Верней окинула взглядом закопченную, почерневшую кухню, стол с кровавыми пятнами от сырого мяса и упорхнула легкой птицей в соседнюю комнату, испугавшись вида и запахов этой кухни, а также любопытства неопрятного повара и низенькой толстой женщины, которые уже принялись внимательно ее рассматривать.