Повар с ужасом уставился на пылающий очаг, вспоминая, что нередко шуаны на огне грели ноги доносчикам. Маленькая толстая женщина, держа в одной руке кухонный нож, а в другой половину разрезанной картофелины, испуганно смотрела на своего мужа. Поваренок пытался угадать неведомую ему причину всеобщего ужаса. Эта немая сцена, в которой главное действующее лицо отсутствовало, но было, однако, видно всем ее участникам, вполне естественно усилила любопытство Франсины. Грозная власть шуана была для нее лестна, и хотя хитрые проделки лукавых камеристок были чужды кроткому ее характеру, теперь ей так хотелось разгадать тайну, что она решила воспользоваться своим выгодным положением.

— Хорошо, барышня принимает ваше предложение, — важным тоном сказала она хозяину. Тот вздрогнул и словно очнулся при этих словах.

— Какое предложение? — спросил он с искренним удивлением.

— Какое? — спросил неожиданно появившийся Корантен.

— Какое? — спросила мадмуазель де Верней.

— Какое? — спросил четвертый человек, стоя на последней ступеньке лестницы, и легко спрыгнул с нее в кухню.

— Да ваше предложение позавтракать с какими-то знатными особами, — нетерпеливо ответила Франсина.

— Знатными? — с язвительной иронией подхватил человек, спустившийся с лестницы. — Это уж, милый мой, скверная шутка трактирщика. Однако, если ты хочешь, любезный, предложить нам в сотрапезницы эту молодую гражданку, надо быть глупцом, чтобы отказаться от такого удовольствия, — сказал он, глядя на мадмуазель де Верней. — За отсутствием моей матушки я сам даю согласие на твое предложение, — добавил он, хлопнув по плечу озадаченного трактирщика.

Грациозное легкомыслие юности скрывало дерзкое высокомерие его слов, которые вполне естественно привлекли и говорившему внимание всех участников этой сцены. Хозяин повел себя, как Пилат, умывающий руки в знак своей непричастности к смерти Христа, — он отступил на два шага и сказал на ухо толстой жене: