– Вот и третьего господь прибрал, – говорит Роскус. – Я еще в позапрошлом году предрекал. Злосчастное место.

– Так переселялся б на другое, – говорит Дилси. Она раздевает меня. – Только Верша сбил с толку своим карканьем. Если б не ты, не уехал бы Верш от нас в Мемфис.

– Пусть для Верша в этом будет все злосчастье, – говорит Роскус.

Вошла Фрони.

– Кончили уже? – сказала Дилси.

– Ти-Пи кончает, – сказала Фрони. – Мис Кэлайн зовет – Квентину спать укладывать.

– Вот управлюсь и пойду, – сказала Дилси. – Пора б ей знать, что у меня крыльев нету.

– То-то и оно, – сказал Роскус. – Как месту не быть злосчастным, когда тут имя собственной дочери под запретом.

– Будет тебе, – сказала Дилси. – Хочешь его разбудоражить?

– Чтоб девочка росла и не знала, как звать ее маму, – сказал Роскус.

– Не твоя печаль, – сказала Дилси. – Я всех их вырастила, и эту уж как-нибудь тоже. А теперь помолчите. Дайте ему заснуть.

– Подумаешь, разбудоражить, – сказала Фрони. – Будто он различает имена.

– Еще как различает, – сказала Дилси. – Ты ему это имя во сне скажи – услышит.

– Он знает больше, чем люди думают, – сказал Роскус. – Он все три раза чуял, когда их время приходило, – не хуже нашего пойнтера. И когда его самого время придет, он тоже знает, только сказать не может. И когда твое придет. И мое когда.

– Мэмми, переложите Ластера от него в другую постель, – сказала Фрони. – Он на Ластера порчу наведет.

– Типун тебе на язык, – сказала Дилси. – Умнее не придумала? Нашла кого слушать – Роскуса. Ложись, Бенджи.

Подтолкнула меня, и я лег, а Ластер уже лежал там и спал. Дилси взяла длинный дерева кусок и положила между Ластером и мной.

– На Ластерову сторону нельзя, – сказала Дилси. – Он маленький, ему будет больно.

«Еще нельзя туда», сказал Ти-Пи. «Обожди».

Мы смотрим из-за дома, как отъезжают шарабаны.

– Теперь можно, – сказал Ти-Пи. Взял Квентину на руки, и мы побежали, стали в конце забора, смотрим, как едут. – Вон там его везут, – сказал Ти-Пи. – Вон в том, с окошками который. Смотри. Вон он лежит. Видишь?