Я сажусь у воды, где полощут и веет синим дымом.

– Тут монету никто не подымал? – говорит Ластер.

– Какую монету?

– Какая у меня утром была. Двадцать пять центов, – говорит Ластер. – Посеял где-то из кармана. В прореху выпала, вот в эту. Если не найду, не на что будет вечером купить билет.

– А где ты ее взял, монету? Небось у белого в кармане?

– Где взял, там теперь нету, а после еще будет, – говорит Ластер. – А пока что мне эту надо найти. Вы никто не видали?

– Мне только монеты искать. У меня своих дел хватает.

– Иди-ка сюда, – говорит Ластер. – Помоги мне искать.

– Да ему что монета, что камешек.

– Все равно пусть помогает, – говорит Ластер. – А вы идете вечером на артистов?

– Не до того мне. Пока управлюсь с этим корытом, устану так, что и руки не поднять, а не то чтоб на этих артистов идти.

– А спорим, пойдете, – говорит Ластер. – Спорим, вчера уже были. Только откроют там, сразу все пойдете в ту палатку.

– Туда и без меня набьется негров. Хватит, что вчера ходила.

– Небось те же деньги плотим, что и белые.

– Белый плотит негру деньги, а сам знает: приедет другой белый с музыкой и все их себе прикарманит до цента, и опять иди, негр, зарабатывай.

– Никто тебя туда на представление не гонит.

– Пока еще не гонят. Не додумались.

– Дались тебе белые.

– Дались не дались. Я иду своей дорогой, а они своей. Больно нужно мне это представление.

– У них один там на пиле играет песни. Прямо как на банджо.

– Вы вчера, – говорит Ластер, – а я сегодня пойду. Только вот монету найти.

– И его, значит, возьмешь с собой?

– Ага, – говорит Ластер. – Как же. Чтоб он мне там развылся.

– А что ты делаешь, когда развоется?

– Порю его, вот что я делаю, – говорит Ластер. Сел, закатал штаны. В воде играют дети.