Мало того: Элмер знал, что и душою футбольной команды на самом деле является не он, ее нападающий и капитан, а полузащитник Джим Леффертс.

Да, он был здоровенный детина, этот Элмер Гентри: плотный, большерукий, косая сажень в плечах, рост — шесть с лишним футов, и лицо большое, красивое, как породистая морда датского дога: густая копна черных, довольно длинных волос; ласковый взгляд, ласковая усмешка, да и вообще на редкость добродушный парень. Просто он был искренне удивлен, увидев, что кто-то не отдает себе отчета в том, какая он, Элмер, важная персона, и не бросается со всех ног исполнять каждую его прихоть. Это был баритон, облеченный мощною плотью, гладиатор, который потешается над забавной фигурой своего искалеченного противника.

Он не мог понять людей, которые не переносят вида крови, любят стихи и розы и не пытаются между делом совратить всякую более или менее соблазнительную девицу. В спорах с Джимом он своим зычным голосом возглашал, что все эти типы, которые день и ночь зубрят, хотят только показать, до чего они умные и ученые, «да пускать пыль в глаза болванам преподавателям, а у тех в жилах вообще не кровь, а фруктовая водичка».

Главным украшением комнаты приятелей служил секретер, который был в свое время собственностью первого из Гритцмейкеров; тут помещалась вся их библиотечка. Элмеру принадлежали два томика Конан-Дойля, роман Эдварда Ро

Однако гордостью его были: «Некоторые ошибки Моисея» Ингерсолла

О Джиме Леффертсе шептались за его спиною во всех благочестивых аудиториях Тервиллингер-колледжа. Даже Элмера и то пугали взгляды друга; сам он после долгих минут, посвященных богословской премудрости, пришел к заключению, что «в этой святой тарабарщине что-то да есть, не зря же в нее верят все эти ученые умники. Так что когда-нибудь надо будет все-таки остепениться и покончить с разгульной жизнью».