— Пойдем в ту комнату, — взмолился он.

— Нет… не сейчас… Он стиснул ее руку.

— Ну хорошо… Только не входи минутку, — пролепетала она. — Пойду поправлю прическу, — громко объявила она. — А то ужас, что за вид…

Она скрылась в соседней комнате. С лица Элмера, словно ветром, сдуло маску зрелого и уверенного в себе мужчины, он стал похож на большого, круглолицего, чуть испуганного мальчугана. С деланной развязностью он покрутился по комнате; смахнул огромным смятым носовым платком пыль с золоченой вазы и подошел к двери в соседнюю комнату…

Он покосился на своего друга. Джим и Нелли держались за руки, а из кофейника весело убегал кипящий кофе. У Элмера заколотилось сердце. Он проскользнул в дверь, притворил ее и со стоном, точно в смертельном ужасе, выдохнул:

— Ах, Джуанита…

До того, как вернулась тетушка, Элмер и Джим успели уйти. Обед с дамами не состоялся, так что приятели зашли в закусочную Маджини и заказали себе свиные отбивные, кофе и яблочный пирог.

Вы уже знаете о том, как впоследствии, в пивной Оулд Хоум, Элмер ударился в философию и женоненавистничество и пришел к заключению, что Джуанита недостойна его милостивого внимания. Известно вам и то, что к этому времени он был пьян и настроен воинственно.

Итак, он, шатаясь, брел по осклизлому тротуару, опираясь на руку Джима. Винные пары постепенно рассеивались, зато нарастало бешенство против того проходимца, что, конечно, задумал обидеть его дорогого друга. Элмер расправил плечи и, сжав кулаки, стал озираться по сторонам, ища этого негодяя в вечерней толпе рабочих и шахтеров.

Они вышли на угол главной улицы. Немного дальше, у красной кирпичной стены отеля Конгресс какой-то оратор, взобравшись на ящик, разглагольствовал перед горсточкой зубоскалов.