— А Эснер вдобавок привносит в ее жизнь те удовольствия, которые дает богатство. Ей удалось сохранить уважение жителей Нуазика… Вы сами видели, как мамаши, если воспользоваться выражением вашего друга Андре Шорана, окружили ее улыбками, а ведь она живет с человеком, который не является ее мужем. Я вас однажды спросил, не знакомы ли вы с Эснером. Мне показалось, что вас это оскорбило. Интересно, почему? Говорят, он весьма достойный человек.

— Моя сестра знакома с ним, — сказала Берта, — а я видела его в Медисе. Такой высокий мужчина.

— Я расскажу вам историю госпожи Брен. Вы можете хранить тайну?.. Вы должны пообещать мне… Вы ничего не скажете ни Андре Шорану, ни его сестре?..

Берта, чье лицо было закрыто полями шляпки, опустила глаза, смущенная и сгорающая от любопытства.

— Так слушайте!.. Но только сядьте поближе ко мне… вот… Давайте посмотрим, как они играют… Не нужно, чтобы у меня был такой вид, будто я рассказываю вам нечто слишком интересное… Видите, Андре делает успехи… Браво! Господин Дюкроке! — крикнул он, а затем шепотом продолжал: — Ей было пятнадцать лет. Окна ее дома выходили во двор коллежа; это важная деталь…

Партия закончилась, и Берта резко встала. Альбер проследил взглядом, как она идет по лужайке, нежно держа Ивонну за руку и заливаясь детским смехом. Она вдруг показалась ему пустышкой; он повернулся и пошел в сторону замка.

Господин Дегуи ел молча, часто подпирая голову рукой, с тем грустным видом, что стал теперь для него привычным. Иногда глаза его обращались к дочери, и он наблюдал за ней долгим, пристальным взглядом.

По вечерам до Берты доносились сквозь стену ужасные раскаты отцовского гнева, когда-то так пугавшего ее; теперь она старалась ничего не слышать, и для этого начинала громким голосом читать молитвы. Она поняла, что отец выражает госпоже Дегуи свое недовольство в связи с поездками в Фондбо, но когда Андре с Мари-Луизой заезжали за ней, она быстро бежала переодеваться и вскакивала в коляску.