…Вместо непосредственного творчества занялся Вылка писанием «картинок»… Покупают, попросту берут, кто увидит из приезжих, – платят табаком, консервами. Хочется Вылке устроить выставку своих работ, хочется собрать их побольше – да как соберешь, как не отдашь?

Прошлым летом встретился с Вылкой в Белушьей Губе. Все тот же Тыко Вылка, так же топорщатся усы. Одет во френч, на карманах френча налеплены пряжки от черного плаща. Показал Вылка свои работы – лучшие уже были отобраны у него.

– Я все спрасывал про тебя, зыв – говорили. А последние годы уз громко слысно стало. Все здал, а ты и приехал!

В разговоре Вылка спросил: – Стоит ли продолжать рисовать? Вопрос большой, вызванный беспощадной самокритикой. В таких случаях всегда легко убедить не бросать работу. За рисунки дают табак, молоко… А еще лучше собрать побольше рисунков да послать в краеведческое общество. Быть может, устроят выставку, или пошлют на выставку, или смогут продать.

Понадобился Вылка кинооператорам для съемок. Разом сообразил, что надо делать, и очень хорошо разыграл сборы на охоту: запряг собак, собрал все нужное, выехал на большой припай снега у берега и «помчался на охоту». Потом проделал все как на охоте: высматривал зверя, стрелял и т.д. И наконец – «возвращение с охоты». Играл Вылка с увлечением, знал, что его увидят в Москве и за границей…

«Пушкинисты» на Новой Земле

В 1905 году я жил на Новой Земле в становище Малые Кармакулы.

Промышленники готовились за зверьем. Проверяли и налаживали нехитрые по тому времени принадлежности промысла. Сели покурить. Вытащили кисеты с махоркой.

– Ну, робята, у ково бумага подходяща?

Откликнулся Варламка:

– На, у меня цельна книга на цигарки взята.

Старик Николаич взял книгу, стемнел весь, сердито вскинул глазами на Варламку.