Дошли до глетчера. Край ровным обрывом, лед откололся и осел. Промышленники с помощью багров ловко забираются на глетчер. Сначала мой этюдник попал на глетчер, потом Василий Платонович поднял меня, а вверху подхватили. Шумят ручейки, – много их и разноголосые. А с края глетчера струйками водопадов блестят трещины – иногда глубокие. Но тут нет широких, и идти легко. Обрывки водорослей по глетчеру делают узор.
Дошли до земли. Мыс Людлоф. Наконец-то я на Земле Франца-Иосифа! Много лет мечтал. В 1914 году в поисковой экспедиции за Седовым я надеялся быть здесь, но…
Промышленники уже сложили из камней гурий (опознавательный знак). Я красной краской написал на большом камне Серп и Молот, СССР, а ниже на другом " «л/п „Седов“ -5/VIII-1928 г.». А с другой стороны – имена бывших на берегу.
Мокрые ноги не позволяли остаться писать этюды. Набрали цветов: бледно-желтые маки. Приятелям я сказал, чтобы взяли по два камня плоских. Сообразили, в чем дело, и взяли не только по два. Обратно дорога короче. Спуск с глетчера был прост, я просто скатился на подставленную спину капитана. На пароходе переоделся – и снова на лед. Написал этюд – «Седов» у Земли Франца-Иосифа" и потом на камнях более 50 раз повторил. Писать было легко – ведь все приятели!
Солнце поднялось, и спины ледников засветились, будто свет идет из толщи льда.
В салоне на тарелке цветы, взятые с корнями и с землей.
6 августа. Море тихое, как вчера, и так же легко зеленеет с синими полосами. В поисках итальянцев зашли в пролив между островами. Остановились у ледяного поля, занесли якорь. Птицы кружатся, бороздят воду. Ледники как спины спящих чудищ.