Здесь на повороте мне и надо было остановиться, так как на той стороне находился дом сэра Филиппа. Я даже видел, как лунный свет дробится в его замечательных стеклянных окнах, хотя до усадьбы было добрых три мили ходу. Но мне хотелось стоять там, откуда можно было видеть своих, слышать шутки, которыми они перебрасываются, и глядеть, как, точно от грома трубы иерихонской, рушится великолепная стена.

Поэтому, бросив взгляд на восток и убедившись, что в той стороне дорога безлюдна, я повернул обратно. Тем дело и кончилось – дозорный из меня получился никудышный.

Солдаты говорят, что рассвет – самое опасное время. Я слышал это от людей, которые сражались в Ирландии, В Нидерландах и в сырых, мрачных лесах испанских владений в Южной Америке. В эту пору слабеет зоркость часового, тяжелеют веки, и хитрый враг всегда выбирает это время для внезапной атаки. Приближался рассвет. Скоро зайдет луна. На востоке густая синева неба начинала бледнеть, с лугов поднимался туман, и я различал теперь только головы и плечи людей, стоявших вдоль всей стены в нескольких шагах друг от друга. Высоко над нами, вокруг горных вершин, как тяжелый балдахин над кроватью, висели клубы густого тумана.

Стена стала такой низкой, что я перестал видеть ее. Зато я заметил, как молодой Дик Хадсон, громко рассмеявшись, перепрыгнул через нее, и вспомнил рассказ, который мы читали в старой книге по истории Рима о том, как Рем с презрением перепрыгнул через первую низкую стену, окружавшую город. А Ромул убил его. Пожалуй, и сэр Филипп с удовольствием убил бы Дика Хадсона, если бы увидел его в эту минуту. Но сэр Филипп далеко и никогда не узнает…

Если спросят, кто разрушил стену, мы скажем, что это, без сомнения, дело рук дьявола. Он ведь издавна славится тем, что уничтожает все, от чего не прочь избавиться добрые люди!