Восьмидесятые канули в лету, большинство писателей той эры более или менее забыты. Если работа Брейсвелла, как писателя, сравнивается с музыкальными достижениями Duran Duran или Сulture Club, то его знакомые авторы, дрейфовавшие по десятилетию этого стиля, преданы забвению и не котируются даже рядом с такими ничтожествами, как Sigue Sigue Sputnik. В связи с этим Алан особенно выделил Джона Уайльда. Такой жалкий писака, как Уайльд, только и может быть сравнен с ансамблем, который ничего из себя не представлял и имел название, которое ничего не значило. Следуя в кильватере Брейсвелла, лучшее, на что шелкопер, типа Уайльда, мог надеяться, так это на интервьюирование увядающих знаменитостей в позднейший период их жизни, фриланс-фантазия без начала или конца. Уайльд был зомбирован колдунами вуду и обезглавлен, попав в капкан в самом отъявленном кошмаре, которого Брейсвелл удачно избежал посредством охранительных чар.

Алан захотел сыграть шутку со Сьюзи. Он позвонил ей из телефонной будки и получил приглашение зайти в ее квартиру. Мне же надо было собрать компанию знакомых ей людей. Она жила рядом с кампусом, и множество студентов проходило мимо окон ее квартиры на втором этаже, направляясь в центр города. Алан объяснил Сьюзи, что всегда хотел заняться сексом с женщиной, пока она высовывается из окна, беседуя со своими друзьями. Та повелась на это предложение. Алан целовал и прижимал ее к себе, затем снял с нее трусики и потрогал клитор. Как только выступил сок, Сьюзи высунулась посмотреть, кто был на улице. Я разговаривала с Джил под окном ее гостиной. Сьюзи поприветствовала нас и спросила, чем мы занимаемся. Я поведала ей, что мы обсуждаем романы Айена Синклера и обе думаем о тесной связи нарочитой двусмысленности его прозы с поп-артом Энди Уорхола.

Сьюзи высовывалась из окна, тюлевые занавески ниспадали на ее спину. Я не могла видеть Алана, но знала, что он задрал на талию ее юбку, пристроился за ней и шпарит вовсю.