(Нас должен был проверять какой-то виртуальный мифический супервайзер, которого в глаза никто не видел: если он и был, то работал с таким же энтузиазмом, как и я.) После этого я нёс коробки через Манежку — вот это было самой сложной частью процесса, потому что их общий вес составлял килограммов тридцать, а веревки, которыми их обвязывали, больно резали руки, — и выбрасывал вместе с их содержимым в тот самый архитектурный фаллос. А потом шёл в институт — пить мордой алкоголь или курить лёгкими дурь.

Чикатило какое-то время работал на ту же контору, но на другом участке, где-то в районе Белорусского вокзала. Мы пытались внушить этим ребятам, что нас надо поставить вместе. Чик на ходу придумал байку про то, что последние исследования американского учёного Роберта Смита доказали однозначную коммерческую ценность парной сетевой контактной рекламы. Термин он придумал с ходу, на лету. «Смит пишет: у человека два глаза, два уха, две руки и две ноги. Поэтому подсознание людей (а именно оно и является прямым объектом воздействия любой рекламной деятельности) лучше раскрывается парным явлениям», — самозабвенно врал Чик. Сейчас такую чушь схавали бы на раз-два: нет ни одного человека, который был бы в курсе всех новых исследований в области психологии бизнеса, зато каждый знает, что их много и ими нужно руководствоваться, чтобы приблизиться к западной корпоративной культуре. Но тогда даже долбаное Евангелие от Карнеги было доступно не каждому, поэтому Чикатило опередил своё время — на него посмотрели непонимающими глазами и послали на хер, то есть на Белорусскую. Откуда он и вылетел с треском через пять дней, потому что тамошний супервайзер не был виртуальным. Он ходил туда-сюда по всему району и как-то раз приметил деда-алкоголика, везущего тележку с до боли знакомой макулатурой. Судя по всему, дед обобрал помойку, в которую Чик сбрасывал этот мусор, и вёз его в приёмный пункт: весил он, как я уже говорил, немало.