Платил ей Йенс пятьсот евро в час. А Таньке – тысячу. Но не завидуйте: не всегда праздник был на нашей улице красных фонарей. Однажды другой швед, передавший сначала Светке конверт с тремястами баксами, через час вдруг ломанулся якобы попросить своего шофёра привезти фрукты, а ещё через минуту Светка в разноцветных гетрах и школьной юбке а-ля мечта японца, обиженно распустив губу, заглядывала вместе со мной в абсолютно пустой конверт.

– Он отымел меня бесплатно! – плакала она.

Танька пришла позже в хорошем настроении и, услышав нашу занимательную историю про шведского зайчика, долго смеялась и была румяная. Я вам потом расскажу причину её хорошего настроения и румянца!

Я всегда думал, что, если долго лежать с девушкой в постели и ничего там не делать, пропадёт вся сексуальность. Начнёшь пукать под одним одеялом, с предупреждениями типа “Я сейчас пукну!” или без – дело от этого не меняется. Но теперь ничего подобного не происходило. Мы лежали под одним одеялом – я, Таня, Лана Лайт, – смотрели фильм “Гринч – похититель Рождества”. Никто не пукал. Наоборот, я почувствовал, как две самостоятельные девичьи руки с двух разных сторон тянутся к моей мошонке. Встретившись у меня на яйцах, как союзники на Эльбе, руки вздрогнули и спешно дали обратный ход, “отдриснули”, как по-уличному грубо говорит хулиганка Ланка. Бабы засмущались и сделали вид, что ничего не произошло – это не они “пукнули”.

– Ты говорил, что у тебя там Голден Доллз! – кричала Светка после “Гринча”, гоняясь за мной по всей квартире и обрывая на мне не очень свежие “боксёрские” трусы.

– Таня, спаси! – орал я благим матом, гнулся, как осина или футболист, которому попали мячом в пах, уворачивался и не хотел показывать свой “Голден Доллз”.

– При чём тут я? – предала меня жена.

Потом от долгих Ланкиных тисканий я наконец извёргся “белым вулканом” и уснул. Перед сном я увидел, как девчонки буквально умылись моей спермой и стали лесбиянить.