И еще много вариантов может быть…

Какой же лучше выбрать?

Допустим, так: «Народ, подскажите – что делать, если мать держит меня под домашним арестом? Как сбежать? Куда сбежать?»

Хотя это глупо. Куда ж она сбежит со сломанной ногой. Тут от комнаты до кухни хрен дойдешь, а чтоб на улицу – ну, это просто бред.

Но мать об этом не задумывалась, и каждый раз, уходя на работу, она запирала дверь снаружи и оба комплекта ключей уносила с собой.

Мало того, она даже Анютину мобилу на работу унесла и шнур из обычного телефона выдернула и спрятала.

– Нагулялась? Вот теперь сиди и думай над своим поведением, – сказала мать, и обсуждению ее слова не подлежали.

– А если пожар в квартире, как я выберусь? – язвительно интересовалась Аня.

– Ничего, если пожар – на балкон выйдешь, покричишь. А если твой Славик еще раз заявится, то ты имей в виду…

Дальше можно было и не продолжать. О том, что в мамином присутствии про Славика говорить нельзя, это Анюта знала уже два года, с тех пор как они познакомились.

Мать его сразу невзлюбила. Но почему и отчего – не объясняла.

Просто он тебе не пара, ну и все. Да и вообще тебе об институте нужно думать, а не о мальчиках.

А когда мальчик да на мотоцикле – то в ход сразу идет сто историй о том, как у нас на работе чей-то родственник разбился, убился, покалечился и теперь его на коляске возят, как кого-то сбил на пешеходном переходе и теперь сидит, как мотоцикл взорвался – любая мать кучу таких историй знает…

С Анютой случился самый легкий вариант. Она свалилась с мотоцикла и сломала ногу. Исключительно по дурости.

Ой, что тут началось! Мать в первые два дня даже в больницу к ней не заскочила – только в милицию.

Посадить!

Повезло ей, что следователь совсем молодой был (кстати, симпатичный): взрослый бы послал подальше, а молодой – нет. Даже дело хотел открывать. Только в заяву от потерпевшей дело упиралось.