Эта мысль заставила Алису так сильно содрогнуться, что она со всех сил сжала куклу, что была у неё в руках. Её пратётушка была очень строгой старой леди, и вручила Алисе эту куклу как подарок со словами, «Алиса, эта кукла похожа на тебя, когда ты в истерике». Алиса думала, что кукла совсем не была на неё похожа, несмотря на то, что пратётушка сшила ей точную (ну разве что поменьше) копию любимого передничка Алисы, замечательно тёплого и красного – как раз того, что сейчас был на ней. Алиса назвала куклу Селия, сама не вполне сознавая причину своего выбора, чем очень рассердила пратётушку: «Алиса, дорогая, ну хоть раз ты можешь сделать что-нибудь с умом?»
Алиса ещё сильнее прижала куклу Селию к своей груди, скрыв её складками своего передничка: ибо молнии бесновалась за окном и ноябрьский дождь лупил по стеклу, будто тысяча лошадей проносилась, стуча копытами. Дом пратётушки был прямо напротив большого, раскинувшегося кладбища, и Алиса думала, что это ужасное место для жилья.
Но самым плохим в Манчестере было то, что здесь всегда – о, Боже, – всегда – лил дождь. «О, Селия!» – вздохнула Алиса, – «вот если бы прадядюшка Мортимер был здесь и поиграл с нами!» Прадядюшка Мортимер был маленьким забавным человечком, у которого всегда было припрятано угощение для Алисы; он развлекал её шутками, фокусами и изумительно длинными словами, которым он учил её. Прадядюшка Мортимер был, по словам её пратётушки, «величиной в городе», что бы это ни означало. «Допустим» – сказала Алиса кукле, – он и в самом деле может быть величиной в городе, но когда он возвращается к себе домой, он довольно мелкий.