– Да это-то пустяки. Наркоманы ведь собираются.

– Нет. Наркоманы у Зомби в первой половине дня, пока он держится. А потом он начинает квасить, и все – какой из него потом торговец? Когда вход бесплатный, то я обычно знакомых привожу, по институтам флаеры раскидываю. Они ж не наркоманы.

– Ну так со своими он раньше договаривается.

– Ну хорошо. Пусть так. Но почему у них вот такая команда? Как так все получилось? Как вообще они организовались?

– Они все бывшие медики. Просто басист с гитаристом не доктора, а медбратья по образованию. И у обоих рак.

– Думаете, они вместе с какой-то медицинской целью?

– Думаю, они вместе, потому что терять им уже нечего.

– Хорошо. Барабанщик-то у них самый вменяемый, он-то что с ними делает?

– Ну он же практикующий хирург! – возмущенно фыркнул сидящий с другой стороны от Степана толстый мужчина восточной внешности в строгом костюме-тройке. – Он небось их всех и собрал в одну кучу! Тебе вот на концертах ничего странным не кажется, как все происходит?

– Да вроде нет.

– Правда, что ли? Ты писал? – На стол перед Степаном лег лист бумаги.

– Ну я. Так это просто описание концерта.

– Ты писал?

– «А потом он сказал, сейчас будет наш новый хит…» Ну я.

– Так вот. Сказал, что сейчас будет хит и потерял сознание. Отрубился. Выключился. Так?

– Ну!

– А когда музыка заиграла, то поднялся и прыгал потом по сцене полтора часа как заведенный?

– Да они, когда музыка играет, все ненормальные, а на басиста просто страшно смотреть, что он вытворяет.

– Хорошо. А вот это ты писал? Тоже ты? – На стол лег еще один листок из папки.

– «Они вынесли Зомби и положили его на пол…» Ну я. А вы чего? Переписываете за мной все ЭТО?

– Да мы уж друг у друга переписываем! А то почерк у тебя – говно. Да ты не тушуйся: доказано – чем хуже почерк, тем человек талантливее. Ноут потом от нас получишь. Казенный.

– Пал Палыч постоянно требует писать от руки.