Ты — в душной темноте, горячей от ламп внутри проекторов. Звонок разрывается. Стоишь между проекторами с рычагами в руках и смотришь в правый верхний угол экрана. Мелькает вторая точка. Сосчитай до пяти. Закрываешь одно окошко и в тот же момент открываешь второе.

Переключение.

Фильм продолжается.

И никто в зале ничего не замечает.

На подающей катушке есть сигнальный звонок. Так что киномеханик может вздремнуть. Киномеханик вообще может делать много вещей, которые он не должен бы делать.

Не у всех проекторов есть звонки. Дома ты иногда просыпаешься в тёмной постели, в ужасе, что заснул в проекционной и пропустил переключение. Зрители обвинят тебя. Их киносон разрушен. Менеджер позвонит в профсоюз.

Просыпаешься в Сан-Диего.

Очарование поездок. Где бы я ни был — всюду та же маленькая жизнь.

Я отправляюсь в отель. Маленький кусочек мыла, одноразовый пакетик шампуня. Одна порция масла, одноразовая зубная щётка, одноразовый флакон эликсира для рта.

Втискиваешься в стандартное кресло самолёта. Ты — великан. Все дело в том, что твои плечи слишком широки. Твои ноги — как у Алисы в Стране Чудес — протянулись на мили и упираются в ноги сидящего впереди.

Подают обед. Куриный cordon bleu

Пилот зажёг табло «пристегнуть ремни» и мы просим вас не покидать свои места.

Просыпаешься в Чикаго.

Иногда Тайлер просыпается в темноте в ужасе, что он проспал переключение. Или что лента порвалась. Или сдвинулась в проекторе так, что зубчатые колесики дырявят звуковую дорожку. После того, как это произойдет, лампа будет просвечивать через отверстия от зубцов, и вместо музыки и разговоров ты услышишь только оглушающий вертолётный рокот — хоп-хоп-хоп — когда свет будет проходить сквозь цепочку дырок.

Чего ещё не должен бы делать киномеханик. Тайлер вырезает удачные кадры из фильмов и делает из них слайды.