Ты просыпаешься на пляже.

Мы были единственными людьми на пляже.

По песку Тайлер прочертил палкой прямую линию длиной в несколько футов. Затем он вернулся, чтобы поправить бревно, утоптав песок вокруг основания.

А я был единственным человеком, который за этим наблюдал.

Тайлер крикнул:

— Не знаешь, который час?

Я всегда ношу часы.

— Не знаешь, который час?

Я спросил, где?

— Прямо здесь, — сказал Тайлер. — Прямо сейчас.

Было 16:06.

Через некоторое время Тайлер сел по-турецки в тени стоящих брёвен. Тайлер сидел несколько минут, поднялся, искупался, напялил футболку и тренировочные, и собрался уходить. Я должен был спросить его.

Я должен был знать, что делал Тайлер, пока я спал.

Если я могу проснуться неизвестно где, непонятно когда, могу ли я проснуться не собой, а другим человеком?

Я спросил Тайлера, не художник ли он?

Тайлер пожал плечами и показал мне пять брёвен, — чуть более широких у основания. Тайлер показал линию, которую он прочертил на песке, чтобы измерить тень, отбрасываемую каждым бревном.

Иногда ты просыпаешься и спрашиваешь, где ты.

То, что создал Тайлер, было тенью гигантской руки. Только сейчас пальцы были длинными, как у Носферату, а большой палец был слишком короток, но Тайлер сказал, что ровно в четыре тридцать рука была совершенством. Гигантская рука-тень была совершенна в течение одной минуты, и целую одну совершенную минуту Тайлер сидел на ладони созданного им же самим совершенства.

Ты просыпаешься, и ты нигде.

Одной минуты было достаточно, сказал Тайлер, человеку нужно долго работать над этим, но минута совершенства стоит этой попытки. В этот миг ты чувствуешь всё, что мог ожидать от совершенства.

Ты просыпаешься, и этого достаточно.