Полиция не сочла это поджогом. Никто не почувствовал запаха газа. Швейцар приподнимает бровь. Этот парень проводил своё время, флиртуя целыми днями с дамочками и нянечками, которые работали в больших квартирах на верхнем этаже, и ждал их в приёмной для прогулки после работы. Я жил здесь три года, и швейцар всегда сидел, читая журнал «Эллери Квин», каждый вечер, когда я распихивал коробки и сумки, чтобы отпереть парадную дверь и войти.

Швейцар приподнимает бровь и рассказывает, как некоторые люди уезжают в долгую поездку и оставляют свечу — очень, очень длинную свечу в луже бензина. Так поступают люди с финансовыми проблемами. Люди, которые хотят выкарабкаться со дна.

Я спросил разрешения позвонить по его телефону.

— Многие молодые люди пытаются произвести впечатление на мир и покупают слишком много вещей, — сказал швейцар.

Я позвонил Тайлеру.

Телефон зазвонил в снимаемом Тайлером доме на Пейпер-стрит.

О Тайлер, избавь меня.

Всё это сидение в ванной.

В телефоне — гудок.

Швейцар нагнулся к моему плечу и сказал: — Многие молодые люди не знают, чего они на самом деле хотят.

О Тайлер, пожалуйста, спаси меня.

В телефоне — гудок.

— Молодые люди, они думают, что хотят весь мир.

Избавь меня от шведской мебели.

Избавь меня от заумного искусства.

В телефоне — гудок, и Тайлер снимает трубку.

— Если ты не знаешь, чего ты хочешь, — говорит швейцар, — то закончишь жизнь с кучей того, чего не хотел.

Позволь мне не быть завершённым.

Позволь мне не быть довольным.

Позволь мне не быть совершенным.

Избавь меня, Тайлер, от совершенства и завершённости.

Тайлер и я договорились встретиться в баре.

Швейцар спросил у меня номер, по которому полиция сможет меня достать. По-прежнему шёл дождь. Моя Ауди по-прежнему была припаркована на стоянке, но галогеновый торшер «Дакапо» торчал прямо из ветрового стекла.