— Это не всамделишная смерть, — говорит Тайлер. — Мы станем легендой. Мы никогда не состаримся.

Я отпихиваю языком ствол к щеке, и говорю, Тайлер, ты думаешь о вампирах.

Здания, на крыше которого мы стоим, не будет через десять минут. Вы берёте 98-процентную концентрированную дымящую азотную кислоту и добавляете три части серной кислоты. Сделайте это на ледяной бане. Добавьте глицерин — капля за каплей, при помощи пипетки. У вас получился нитроглицерин.

Я знаю это, потому что Тайлер знает это.

Смешайте нитроглицерин с опилками, и вы получите отличный пластит. Многие ребята смешивают свой нитроглицерин с хлопком и добавляют в качестве сульфата горькую соль. Это тоже сработает. А некоторые используют смесь парафина с нитроглицерином. Парафин никогда, ни разу у меня не срабатывал.

Итак, Тайлер и я стоим на самой верхушке Паркер-Моррис билдинг с пистолетом, застрявшим у меня во рту, и слышим звон разбитого стекла. Посмотрим за ограждение. Это облачный день, даже на такой верхотуре. Это самое высокое в мире здание, и на такой высоте всегда дует холодный ветер. Здесь, наверху, так тихо, что вам кажется, что вы одна из обезьян-космонавтов. Вы делаете ту простую работу, которую натренированы делать.

Потяни за рычаг.

Нажми на кнопку.

Ты ничего из этого не понимаешь, и затем просто умрёшь.

Сверху, с уровня сто девяносто первого этажа, вы смотрите за край крыши, и улица внизу, кажется, пестрит, она похожа на лохматый ковёр, сотканный из стоящих и глядящих вверх людей. Бьющееся стекло — это окно прямо под нами. Ветер налетает со стороны постройки, и мы видим конторский шкаф, огромный, как чёрный рефрижератор, прямо под нами — конторский шкаф с шестью отделениями вылетает прямо перед фасадом, похожим на скалу, и падает, медленно вращаясь, падает, становясь меньше, падает, растворяясь в густой толпе.

Где-то, ста девяносто одним этажом ниже нас, обезьяны-космонавты из Озорного Комитета проекта «Разгром» постепенно доходят до ручки, уничтожая всё, что напоминает о старой истории.