«Представьте себе», — сказал парень из охраны, — «По приезду сказать пассажирке, что из-за вибратора ее багаж задержали на Восточном побережье. А иногда владелец багажа даже мужик. Сотрудникам авиалинии дано распоряжение не указывать на принадлежность вибратора. Говорить неопределенно».

Просто «вибратор».

Но никогда — «ваш вибратор».

Ни за что не говорить — «ваш вибратор непроизвольно включился».

«Вибратор активировался и создал аварийную ситуацию, которая потребовала эвакуации вашего багажа».

Когда я проснулся перед деловой встречей в Стэплтоне, шел дождь.

Дождь шел, когда я проснулся на пути домой.

Нам сообщили, чтобы мы «пожалуйста, воспользовались этой возможностью осмотреть сиденья на предмет любых личных вещей, которые мы могли забыть». Потом в объявлении прозвучало мое имя. Не подойду ли я, пожалуйста, к представителю авиалинии, ожидающему возле ворот.

Я перевожу стрелки на три часа назад. Получается — все еще ночь.

У ворот и правда ждал представитель авиалинии, и с ним был парень из охраны, который сказал: «Ха, из-за вашей электробритвы ваш багаж остался на проверку в Даллесе». Парень из охраны назвал носильщиков «швырялами». Потом — «каталами». Чтобы показать мне, что произошло не худшее из того, что могло бы, он сказал — «ведь это, в конце концов, был не вибратор». Потом, как бы «между нами, мужчинами», или может потому, что был час ночи, или чтоб развеселить меня, парень рассказал, что на их профессиональном сленге помощника командира экипажа называют «космической официанткой». Или «воздушным матрацем». Парень сам, казалось, был одет в униформу пилота: белая рубашка с небольшими эполетами и синий галстук. Мой багаж будет проверен, сказал он, и прибудет на следующий день.

Парень из охраны узнал у меня мой адрес и телефон, потом спросил, в чем разница между кабиной самолета и презервативом.

— В резинку только один хрен влазит, — сказал он.

За последние десять баксов я взял такси до дома.