Наши единственные соседи — закрытый автомобильный магазин и длиннющий блочный склад на другой стороне улицы. Внутри в доме есть чулан с семифутовыми швейными станками для пошива дамасской ручной одежды, той, которая не мнётся. Стены в чулане из кедра, чтобы освежать одежду. На кафеле в туалете нарисованы маленькие цветочки, лучше, чем большинство этих китайских свадебных фарфоров, и теперь в унитазе использованный презерватив.

Я жил с Тайлером уже около месяца.

Тайлер вышел к завтраку с огромными засосами по всей шее и груди, и я просто штудирую журнал «Ридерс Дайджест». Это идеальный дом для распространения наркотиков. Здесь нет соседей. На Пэйпер Стрит нет больше ничего, кроме склада и деревообработки. Кишечный запах пара с бумажного производства, и запах клетки с хомячками от деревянных брёвен в оранжевых пирамидах вокруг него. Это идеальный дом для распространения наркотиков, потому что каждый день по Пэйпер Стрит проходит мегалионы грузовиков, зато ночью мы с Тайлером остаемся одни на полмили в любом направлении.

Я находил всё новые и новые подшивки «Ридерс Дайджест» в подвале, и теперь здесь горы «Ридерс Дайджеста» в каждой комнате.

Жизнь в этих соединённых штатах.

Смех — лучшее лекарство.

Горы подшивок — почти единственная мебель здесь.

В самых старых журналах есть цикл статей, в которых человеческие органы говорят о себе в первом лице: Я — уретра Джейн.

Я — простата Джо.

Кроме шуток, Тайлер усаживается на кухонный стол со всеми своими засосами и без рубашки, и говорит тра — ля — ля — ля — ля, он встретил Марлу Зингер вчера ночью и они переспали.

Слушая всё это, я полностью становлюсь желчным пузырём Джо. Всё это моя вина. Иногда ты что-то делаешь, и тебя трахают. Иногда ты чего-то не делаешь, и тебя трахают.

Вчера ночью я позвонил Марле. Мы уже выработали систему, так что если я хотел пойти на группу поддержки, я звонил Марле и узнавал, не собиралась ли она идти. Вчера ночью была меланома, и мне было погано.