Около нее захлопотали, стараясь привести в чувство, и отнесли ее в трактир.

Происшествие вызвало неописуемое волнение приглашенных. Все заключили, что причиной обморока послужила чрезмерная радость и утомление Леокадии, и было решено, что лучше всего оставить новобрачных наедине.

Валер, ни о чем не догадываясь, старался помочь своей молодой жене и радовался, что она понемногу приходит в себя. Как же он был ошеломлен, когда Леокадия, открыв глаза, взглянула на него едва ли не с отвращением и, поспешно поднявшись, убежала в свою девичью комнатку.

Пришлось мамаше Турлуру пойти за дочерью, чтобы уговорить ее выйти к столу. Леокадия села напротив Валера бледная, слабо улыбаясь, на что, впрочем, никто не обратил внимания. Гости проголодались, и взоры их притягивал красиво накрытый стол, обильно уставленный пирогами, салатами и другими закусками.

Очень скоро гости забыли про неприятный эпизод в церкви и непринужденно наслаждались вкусным угощением и хорошей компанией.

Перед Валером, как всегда, стоял графин с водой. Совсем не подозревая, что жена следит за малейшим его движением, он наливал себе в стакан воду, затем, обмакнув в нее палец и пробормотав магическую формулу: "in vino veritas!",- с удовольствием опоражнивал стакан. Минут через пять он повторял эту операцию. Вдруг его окликнула жена: "Передай мне свой стакан, Валер, я хочу узнать твои мысли". На лице молодого человека отразилось сильное замешательство. Отказать в такой просьбе немыслимо; но немыслимо и...

Оставалось одно: неловким движением он опрокинул стакан.

И тут произошло нечто поразительное: бесцветная жидкость, пролившись, стала красной и издавала сильный запах вина.

К счастью, никто не заметил столь необычного происшествия. Одна Леокадия как будто все поняла. Побледнев как полотно, она с отчаянием посмотрела на мужа и, встав из-за стола, вышла.