— А чего ходить вокруг да около?

— Вдруг я полицейский?

Парнишка улыбнулся, разгладил обрывки на столешнице.

— О, нет. Ты не коп. Даже не похож. Я у них раньше отсасывал, ты совсем по-другому выглядишь.

— Вот как? — Фрэнк отпил пива из своей бутылки, снова оглянулся. Старуха что-то неразборчиво говорила бармену, но тот все еще был на телефоне и пропускал ее слова мимо ушей. — Тебе стоило бы вести себя осторожней.

Парнишка вздохнул, посмотрел на Фрэнка снизу вверх и весь флирт, все притворство исчезли с его лица. Уголки рта опустились в намеке на раздражение и нетерпение.

— Слушай, мужик, я пошел отлить. Если хочешь минет, жду в сортире, ясно?

— Ээээ… да, — пробормотал Фрэнк, когда парень встал и протиснулся мимо, но тот был уже на полпути к двери туалета.

Если бы его спросили, кем он мечтал стать в жизни, Фрэнку Грею вряд ли бы пришло на ум кроме «копом». Его детство прошло на диете из полицейских сериалов, всех подряд, от «Гавайи пять-ноль» и «Облавы» до «Старски и Хатч» и «Полицейской истории».

И, если бы его спросили, он вряд ли бы смог вспомнить время, когда его не тянуло к мужчинам: именно этим мужчинам в темно-синей форме, с сияющими значками и агрессивной самоуверенностью. Ему не пришлось пережить кризис пола — попытки ухаживания за девушками, которые его вовсе не привлекали, запоздалое открытие, что для него сексуальными объектами были мужчины и только мужчины. Все было ясно с самого начала, и он никогда не видел противоречия между своими влечениями и мечтой стать полицейским.

Однако этой наивности не было суждено пережить даже академию. Никому не понадобилось отводить его в сторонку и сообщать: Фрэнк, гомикам не место в наших рядах. Он распознал ненависть в других кадетах, понял с острой ясностью, что должен хранить молчание как священник хранит обет безбрачия, если хочет и то, и другое: секс с мужчинами и значок. Если, конечно, не желает получить урок лично — он видел тех, до кого не дошло вовремя, и этого оказалось достаточно.