Вторым от корня был припряжен Эльгар, совершенно белый, без единого темного пятнышка пес. Рассудительный, мягкий, справедливый, он был намного умнее Лелю, но обстоятельства сложились так, что ему не пришлось получить высшего собачьего образования. Поэтому он и плелся в середине упряжки, хотя по своим собачьим достоинствам мог быть впереди всех. Вэкэт как-то попробовал запрячь его впереди, но на все команды Эльгар отзывался плохо, путал оклики. Лелю, отставленный на это время в сторону, всем своим видом показывал, как он презирает Эльгара и смеется над ним.

Осмотрев собак, Вэкэт вернулся на нарту.

Полозья со скрипом чиркнули по окаменевшему снегу, и прошло некоторое время, прежде чем скрип превратился в иной звук, который мечтательные каюры называют песней мчащейся нарты.

Нарта Вэкэта шла со скоростью, которая может держаться неизменной несколько часов, дней и недель.

При такой езде, когда неизвестно, что будет впереди, лучше всего и вспоминать то, что уже было и что тревожит разум до сих пор.

В воспоминаниях Вэкэт возвращался в родное стойбище: он слышал хорканье телят в оленьем стаде, перестук рогов, крики пастухов, звонкое звяканье пустого котла, грохот накалываемого в чайник льда, тягучие вечерние песни; ноздри вспоминали дым костра, запах слежавшегося под кожаным полом мха, аромат вареного оленьего мяса, свежесть летнего утра… Даже кожа тела тосковала по мягким оленьим шкурам.

Мир детства был прекрасен и неповторим. Особенно та пора, когда происходило кочевье. Каждое утро Вэкэт видел иной пейзаж — новые реки, новые озера, новые холмы, новые горы. Только небо оставалось неизменным. В сказках деда Паата оно было населено оленями, пастухами, молоденькими девушками и быстроногими юношами.

Небесные люди — звезды ходили за оленями. Они переваливали водоразделы, переходили широкие реки по весеннему, слегка подтаявшему льду, поднимались на травянистые склоны гор. Так же кочевали и земные оленеводы. Сначала Вэкэта носили на спине, в специальном меховом мешке. На остановках его подвешивали на высокий шест, и оттуда он таращил во все стороны черные, пронзительные глазки. Потом его повезли в особом детском возке, который тянул спокойный холощеный бык. Широкими, похожими на лопаты копытами он раскидывал на бегу снег.