Девушка совершенно бесшумно спрыгнула с подоконника, столь же бесшумно, будто ноги ее не касались пола, прошлась по комнате и замерла возле кровати Никифора. Вот она наклонилась. У Егора по всему телу побежали мурашки. Однако девушка лишь поправила одеяло, которое Никифор сбросил во сне. Затем она повернулась к Егору. Он крепко зажмурил глаза. «Зачем ей понадобилось приходить сюда?» – настойчиво бился вопрос в его голове, и ответа не было. Ему по-прежнему оставалось лишь чутко прислушиваться в надежде определить по звукам, что теперь делает Мара. Уши улавливали лишь гулкую тишину, мерное посапыванье Никифора да капель за окном.

Чуть погодя Егор решился осторожно приоткрыть глаза и увидел прямо над собой черную разверзшуюся звериную пасть. Точь-в-точь как в недавнем сне. Волна зловония захлестнула его. Он взвыл от ужаса. Пасть клацнула у него перед носом.

– Хватит. Хватит. Все в порядке, – раздался голос Федора Николаевича. – Да что ж это с вами сегодня такое творится?

Егор открыл глаза. Над ним склонилось бородатое лицо дяди Коржика. Он помог мальчику выпутаться из пододеяльника.

– Опять, что ли, кошмар приснился? Ба, да ты весь горишь!

– Федя, что там такое? – вновь раздались на лестнице торопливые шаги Марины Николаевны.

– Пацан, кажется, заболел, – угрюмо откликнулся Федор Николаевич. – Видать, от тебя все-таки заразился.

– Я совершенно не болен!

Егор попытался вскочить на ноги, однако почувствовал такую слабость, что тут же откинулся обратно на подушку. Лоб его покрыла густая испарина. Марина Николаевна уже суетилась рядом.

– Сейчас градусник принесу, температуру тебе померяем. И что же наш отдых так не задался? Прямо как сглазил кто!

– Мама, это предрассудки, – сонно проворчал из своей кровати Никифор.

– Марин, надо бы твоего предрассудка ко мне в комнату изолировать, чтобы тоже не заразился, – посоветовал дядя Федя.

– Абсолютно с тобой согласна, – уже стряхивала градусник Марина Николаевна. – Ну-ка, Никуша, перетаскивай постель.