На кухне загрохотала посуда. Федор Николаевич совместно с проснувшейся Мариной Николаевной готовили обед, обсуждая, жарить молодую картошку или варить, или лучше не возиться и просто сварить макароны. «Вот-вот доготовят и позовут обедать, – думал Егор. – Хоть бы Коржик успел!»

Но его все не было и не было.

– Мальчики! За стол! – раздался призыв Марины Николаевны.

«Они считают, он дома!» – Егора уже охватывала паника. Он постарался как можно медленнее спуститься с лестницы.

– А где Никуша? – удивленно поглядела на него Марина Николаевна.

– Не знаю, – вынужден был ответить Егор.

– Разве в Фединой комнате его нет?

– Я здесь! – раздалось радостно из сеней. – Нагулялся! Так жрать хочу!

У Егора отлегло от сердца. Угроза домашнего ареста миновала, Коржик вошел сияющий. Глаза у него лихорадочно блестели. Он казался сейчас стройнее обычного и выше ростом.

– Ты где был? – пытливо уставился на него дядя.

– Обследовал окрестности. Маршруты надо было наметить нам с Егором на будущее, – нагло соврал Никифор. – Кстати, Федя, мой дорогой дядя, ты запасную камеру и второй велик добыл?

– Никуша, не смей разговаривать таким тоном со старшими! – осадила его Марина Николаевна.

– Нормально я разговариваю, по-семейному, – ничуть не смутился сын. – Он же сам обещал.

– Обещано – сделано, – потрепал его по затылку Федор Николаевич. – Одолжил у одного в Большой Гореловке. Но только на десять дней. Потом на отдых его родня пожалует, и велосипед придется вернуть.

– Поаккуратнее обращайтесь, мальчики, – вмешалась Марина Николаевна. – Так неудобно будет, если чужую вещь сломаете.

– Ур-ра! – ликовал Никифор. – Мы, Граф, теперь с тобой на колесах! Отряд повышенной мобильности! – И, улучив момент, прошептал ему на ухо: «К Маре теперь хоть два раза на дню можем ездить!»

«Тоже мне счастье, – подумал Егор. – Два раза на дню к Маре! Мечта поэта!»

Никифор не умолкал:

– Короче, ты, Граф, быстрей давай выздоравливай. Нас с тобой, так сказать, ждут большие дела!