Никифор вернулся неожиданно быстро и выглядел мрачнее затянутого тучами неба.

– Умница, что вовремя! – похвалила Марина Николаевна. – Хорошо покатался?

– Плохо, – трагически тоном констатировал сын и, свирепо топоча по ступенькам, поднялся наверх.

– Какая муха его укусила? – озадачилась Марина Николаевна. – Вроде бы и погода хорошая, без дождя. Ладно, Егор, иди к нему, разберись там. Ты же уже почти все доделал.

Коржик умирал от страданий на собственной кровати, попирая в тоске заляпанными глиной кроссовками ни в чем не повинное чистое покрывало.

– По какому поводу печаль? – едва не хихикнул Егор. – Проблемы на личном фронте? Девушка отшила?

– Сними шифер с башки, чтобы крыша не ехала! – вызверился на него Никифор. – Самого тебя отшили! Мары дома не оказалось, – последнюю фразу он произнес столь трагическим тоном, будто с предметом его воздыханий действительно произошло что-то страшное.

– Вот уж фигня вопрос, – пожал плечами Егор. – Считаешь, она должна постоянно дома сидеть и тебя дожидаться? Тем более ты ее даже не предупредил, что после обеда опять собираешься.

– Нет, я ей говорил, – заспорил Никифор.

– А я утверждаю, что нет, – был совершенно уверен Егор. – Вот она и ушла куда-нибудь по делам.

– Какие еще дела! – врезал ногой по кровати Коржик. – Она здесь, кроме нас, никого не знает.

– В магазин, например, пойти…

– Она в него не ходит, ей не нужно, – перебил Никифор. – У них дома запасов на год вперед.

«Он и это уже проверил», – Егора подивила такая осведомленность, и он поинтересовался:

– Ник, а ты у них во второй комнате, случайно, не был?

– Чего я там забыл? – огрызнулся тот.

– Да просто любопытно…

– А мне нет.

Олицетворив конвульсивным дрыганьем ноги свое полное разочарование в этом жестком мире, где, как оказалось, нет места большой и чистой любви, он демонстративно отвернулся к стенке.