– Ну, что теперь не так? – поинтересовался Егор.

– Отстань! Надоел! – прорычал Никифор и, плюхнувшись на кровать, отвернулся к стенке.

– Поссорились, что ли? – проявил искреннее сочувствие Егор.

– Заткнись! – взвился на ноги Коржиков. – Квохчешь, как мамочка над сыночком! Какое вообще твое дело? Не лезь в мою личную жизнь своими грязными лапами!

– Это я к тебе лезу! – лопнуло терпение у Егора. – Хочешь честно? Мне твоя личная жизнь до высокого фонаря! Ты меня своей Марой достал!

– Заткнись! – Никифор, сжав кулаки, пошел на него.

Драться с другом Егору совсем не хотелось, тем более по такому поводу, пусть один дурью мается, если ему приспичило. Ловко увернувшись от его выпада, он быстро сбежал вниз по лестнице. Никифор что-то орал ему вслед. Егор, не слушая, выскочил на улицу и, пробежав немного по направлению к озеру, залег в кустах, надеясь, что Коржик, потеряв его, быстро остынет. Человек он отходчивый, глядишь, через час совсем успокоится.

Никифор, однако, даже не погнался за ним. Проведя еще некоторое время в своем укрытии и устав отбиваться от комаров, Егор счел за лучшее вернуться в дом. По дороге его перехватил дядя Федя и привлек к мытью машины. Работали они до тех пор, пока «Нива» не заблестела, как зеркало.

– Теперь отдыхай. Свободен, – возвестил о конце трудов праведных Федор Николаевич.

Собственно, уже пора было отправляться спать, и Егор ничего не имел против этого. На него напала отчаянная зевота. Видимо, сказывались дальние поездки на велосипеде. Намотался, накрутился педалей, да и загадка, по-прежнему не разгаданная, весь день не давала покоя.

Никифор так и лежал, отвернувшись к стенке, только за время отсутствия друга разделся и улез под одеяло. Вот лучше его и не трогать. Быстро скинув с себя одежду, Егор провалился в сон без сновидений.

Разбудил его тихий скрип. Сумрак июньской ночи серебрила луна. В свете ее на фоне оконного проема четко обрисовывался темный человеческий силуэт. Мара? Нет, не она. Волосы слишком короткие. И фигура для нее пухловата. Коржик! Но зачем он стоит в окне? Егор ущипнул себя за руку, чтобы проверить, не спит ли он. Ему стало больно.