Алёша, наконец, не выдержал.

Давясь от отвращения, смешанного с жалостью, и выйдя из себя, он выкрикнул:

– Девчонки! Ира! Блин, да как же так можно!?

Музыка затихла, и в Алёшу вперилось четыре удивлённых глаза.

– Телефоны… попса… эти скачки… ведь это же всё… Неужто вы не понимаете!? Ирина… Это всё – ненастоящее! Поймите! Это буржуазные приманки… чтобы… чтобы сделать вас… вас… Жертвы!

– Обалдел, что ль?

– Жертвы, жертвы! – разошёлся Алексей. – Жрёте то, что вам дают! Вас сделали скотами, потребителями! Да ведь… Да ведь это же… Вы верите рекламе, вы купились, вы отдали свою жизнь! Вам внушают, что мобила – это круто! Без мобилы вы уже не люди! Блин, одумайтесь! Ведь вами же… вами… манипулируют!

– Чаво-о-о? – сказала Ира.

Лиза с интересом поглядела на Алёшу.

Тот, сбиваясь, запинаясь от избытка мыслей и нехватки слов, пытался разъяснить им, что улыбки Голливуда и мечта о толстом слое шоколада – ложь, пиар, обман, манипуляция, попытка сделать из живого человека аппарат для покупания, развить у него комплекс:

– Да поймите, нужно быть собой! Быть личностью, быть человеком, а не кучей шмоток с телефоном! Вы же стадо… Вы идёте за рекламой, за журналами… Вы масса! Вы – тупая биомасса!

Число слов из более чем трёх слогов зашкалило, и Ирин мозг вышел из строя. Послав Лёшу сразу в пять или шесть мест, она ушла в зал, чтобы его больше не видеть.

Лиза поднялась, игриво посмотрела на Алёшу и спросила:

– Ты читал Уэлша?

– Не успел, – признался тот, чуть не сойдя с ума от неожиданности.

– Я рекомендую!

Лиза ушла в зал.

Алёша сел, не понимая, что такое на него нашло и сожалея, что его первая пропаганда провалилась, но ликуя, что она была. А Лиза… кто бы мог подумать!.. Да, нет! Всё наоборот, так только и могло быть – она умная, она всё понимает, она наша, антиглобалистка!

Мысли заметались в голове Алёши.

Успокоились они только тогда, когда вошедшая в «конуру» Ксюша резво сняла кофту, обнаружив под ней кружевной бюстгальтер, и, как будто так и надо, принялась разыскивать, чего бы нацепить на себя.