– Плохо, что ты не куришь.

– А мы что, разве уже на «ты»?

– Ну, да, наверное.

– Так вот, мальчик, что я тебе скажу: садился бы ты лучше на свой велик и валил отсюда, а то меня встречает мой парень, и он с тобой разберется.

– Никакой парень тебя не встречает.

– Откуда ты знаешь?

– От верблюда.

– Ну, вот, уже грубим.

– Никто тебе не грубит.

– А как это тогда называется?

– Никак не называется.

– Ну, ладно, мальчик, лучше тебе действительно уехать.

И я уехал.

Но сегодня, когда она снова будет здесь проходить, я покажу ей и «мальчика» и «парня» и все остальное. Я спрятался и жду ее под мостом: там в железнодорожной насыпи дырка, и тропинка на «Абиссинию» проходит прямо под рельсами. Наброшусь неожиданно, чтобы она не успела ничего понять, сразу выволоку из-под моста – не на камнях же ее ебать, повалю на насыпь – там трава, задеру платье, сорву трусы – и она будет знать, как надо мной смеяться, поймет, что я тоже кое-что умею.

Год назад мы катались на велосипедах вдвоем с Быком, только не за городом, а возле улицы Строителей, где много одноэтажных деревянных домов и спуск к реке. Там живут одноклассницы, Зеленова и Бойко, и мы их там встретили однажды, и Бык приебывался к Зеленовой, и она обозвала его «жирюга» и побежала, а он догнал ее и поймал и стукнул несколько раз кулаком – несильно, но так, чтобы поставить на плече синяк «на память». А Бойко на меня не обзывалась и вообще ничего не говорила, только улыбалась, как будто у меня рожа смешная или сопля из носа торчит. И я ей говорю:

– Чего смеешься?

– Ничего, так просто.

А один раз мы с Быком поехали вниз, к Вонючке – так называют речку, потому что в нее сливают всякую гадость с химзавода – и там к нам подошла какая-то тетка и сказала:

– Мальчики, подвезите до реки.

Села ко мне на багажник, и я ее повез, а Бык ехал рядом и ухмылялся. Она тяжелая была, толстожопая – я ее еле довез. Спрыгнула с багажника – «Спасибо». И все. А Бык говорит: