Вот так вот и живем.

Попомните мои слова.

Слышно, как внутри моего бунгало хлопнула дверца буфета. Мой друг Дег, вероятно, несет другому моему другу, Клэр, что-нибудь пожевать, что-нибудь, состоящее исключительно из крахмала или сахара. А скорее всего, насколько я их знаю, капельку джина с тоником. Они – рабы своих привычек.

Дег из Торонто, Канада (двойное гражданство). Клэр из Лос-Анджелеса, Калифорния. Я же, если на то пошло, из Портленда, Орегон, но кто откуда – в наши дни не имеет значения (Ибо куда ни плюнь – везде одни и те же торговые центры с одинаковыми магазинами – изречение моего младшего братца Тайлера). Мы все трое принадлежим к космополитической элите бедноты – многочисленному интернациональному братству, в которое я вступил, как упоминал ранее, пятнадцати лет от роду, когда слетал в Манитобу.

Как бы там ни было, поскольку вчера и у Дега, и у Клэр вечер не задался, они были просто вынуждены вторгнуться в мое пространство, дабы заполнить пустоту внутри коктейлями и прохладой. Им это требовалось. Каждому – по своим причинам. К примеру, вчерашняя Дегова смена в баре У Ларри (где мы с Дегом работаем барменами) закончилась в два часа ночи. Когда мы шли домой, он вдруг, не договорив фразы, устремился на ту сторону улицы и поцарапал камнем капот и ветровое стекло какого-то катласа-сюприм. Это уже не первый спонтанный акт вандализма с его стороны. Автомобиль был цвета сливочного масла, с наклейкой Мы транжирим наследство наших детей на бампере – она-то, должно быть, и спровоцировала Дега, истомившегося от скуки после восьми часов макрабства (низкий заработок, нулевой престиж, ноль перспектив).

МАКРАБСТВО:

малооплачиваемая, малопочетная, бесперспективная работа в сфере обслуживания. Пользуется репутацией удачно выбранной профессии у тех, кто подобной работы даже не нюхал.