– Эй, – ревет Дег. – Да ведь это очень похоже на жизнь, а?
Машина катит дальше.
– Иногда, – говорит Клэр, пока мы проезжаем мимо Ай. Магнин, где она трудится, – когда на работе я смотрю на нескончаемые волны седых волос, кулдыкающие над драгоценностями и парфюмерией, у меня возникает странное ощущение. Мне кажется, я смотрю на огромный обеденный стол, окруженный сотнями жадных детей, таких избалованных и нетерпеливых, что они даже не могут дождаться, пока еда будет готова. Они просто-таки вынуждены хватать со стола живых зверюшек и пожирать их прямо так.
Ладно-ладно. Это жестокое, однобокое суждение об истинной сущности Палм-Спрингс – городка, где старики пытаются выкупить обратно свою молодость и в придачу взобраться еще на несколько ступенек по социальной лестнице. Как там в пословице: мы тратим молодость на приобретение богатства, а богатство – на покупку молодости. Городок не такой уж плохой и, бесспорно, красивый – черт возьми, я ведь здесь как-никак живу.
Но все-таки в этом городке душа у меня не на месте.
Пока мы ЛЮБИМ МЯСО
нечего ждать
ПОДЛИННЫХ ПЕРЕМЕН.
В Палм-Спрингс никакой погоды просто не бывает – совсем как на телевидении. Нет здесь и среднего класса, так что в этом смысле тут средневековье. Дег говорит, что каждый раз, когда на нашей планете кто-то пользуется скоросшивателем, сыплет в бак стиральной машины порошок-ароматизатор или смотрит по телевизору повтор Хи-ха-хоу-шоу, кому-то из обитателей долины Коачелла капает еще один грошик. Похоже, Дег прав.