— Ну, ну, Джафар, не горячись… Ну зачем тебе эти сорок девственниц в раю? Посмотри на меня, я же гораздо опытнее… Чем я без тебя один буду заниматься — сионизмом? — взволнованно проговорил Изя. — Слушай, ты мне напомнил — рабочий день уже давно кончился! Отцепляй свои понты и пошли выпьем.

Араб, потомственный шахид-смертник, помедлил несколько секунд.

— Последний раз!

— А как же, — Изя незаметно запихнул в карман выигрыш. Но уйти им не удалось. Джоан уже подошла к приятелям со своими вопросами о подозрительных личностях, на что Изя ответствовал, что подозрительную личность Джафара он, Изя, видит каждый день — ему просто некуда от него деться. Но больше они никого не видели.

— Вы уверены? — уточнила Джоан. Изя снисходительно поглядел на агента ФБР как бы сверху вниз, хотя он сидел, а Джоан стояла.

— Деточка… Ну я могу вас так называть, учитывая мой исторический возраст. Джафар, какой у меня исторический возраст?

— Четыре тысячи лет! — отрапортовал Джафар с готовностью. Чувствовалось, что он и его предки ненавидели Изю и его предков все эти тысячи лет, а может и дольше.

— Ну вот видите — помнит! — отметил Изя. — Так вот, мой исторический возраст по сравнению с жалкими 600 годами современной американской цивилизации — это все равно, как если бы мне было семьдесят лет, а вам, соответственно, десять, так что я могу к вам так обращаться. Так вот, деточка, я, со своим возрастом, восходящим к Египетским пирамидам, — Агасфер, так сказать, «вечный жид» этого проклятого торгашеского мира… — Изя ушел в дебри сравнительной истории, рассчитывая там укрыться от лишних вопросов. — И я вам скажу с высот своего исторического опыта — всех подозрительных не переловишь! Их надо просто держать в поле зрения, так сказать, при себе — на виду, — Изя ткнул пальцем в араба. — Иногда их надо подкармливать, иногда — наказывать, но всегда в глубине души любить… Джафар, ты мне не поверишь, но я к тебе всегда хорошо относился!