Солнце еще даже и не разогрелось как следует, а дисциплинированная Мария уже гоняла мячи на специально арендованном корабельном корте. За ней взволнованно следила из-под темных очков ее подруга Нина, неизменно сопровождавшая ее повсюду, где надо и где не надо. Нина была миловидной брюнеткой небольшого роста, и смотрела на Марию снизу вверх. Она училась в литературном колледже, и собиралась составить жизнеописание Нахраповой. Обе подружки были без ума друг от друга и ворковали, как две голубки. Мария подавала мячи, как всегда со своим фирменным визгом, доходящим до 100 децибел и переходящим в ультразвук, за что Всепланетная теннисная ассоциация пыталась дисквалифицировать ее уже пятнадцать раз. На ней была фирменная кепи от Зайцева-младшего, и переливающийся спортивный костюм, похожий больше на вечернее платье, который ничего не скрывал, да и скрыть не мог. Она была свободолюбивой девушкой.

Спарринг-партнерами Марии по корту были два клоуна. Собственно, сами себя они называли артистами «разговорного жанра». Команда подобралась совершенно интернациональная — российскую сторону представлял знаменитый чтец своих бессмертных творений юморист Петро-сан-IV, тоже, между прочим, продолжатель семейного дела (правда, злые языки утверждали, что Петро-саны-II и III были самозванцами, но в любом случае все как один являлись халтурщиками) а великобританскую — комик, известный под миленьким именем мистер Дрин. Вообще-то говоря, после того, как в результате древней ссоры из-за каких-то ныне забытых Березовского и Литвиненко (многие полагали, что это имена эпических героев) Россия применила против Британии секретное климатическое оружие, коварно распылив химические реагенты со стратегических бомбардировщиков, дождь в Альбионе стал постоянным явлением, а сам Альбион переименовали в «дождливый» вместо привычного «туманного».